?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Интервью Татьяны Москальковой на Эхе
olga1982a
Интервью, часть вторая


А.Венедиктов
― 16 часов, 35 минут. Татьяна Москалькова, уполномоченный по правам человека Российской Федерации у нас в студии. И мы пошли дальше. При этом я хочу напомнить, что мы говорим о тех задачах, которые стоят перед уполномоченным по правам человека. Телефон для sms: +7 (985) 970 45 45. И не забывайте подписываться, а трусливые анонимщики, которые здесь пишут, их вопросы не читаются.

Вопрос вот какой. ЕСПЧ. Существует Европейский суд по правам человека. Мы часть этой системы. Там есть российский судья. Каковы взаимоотношения будут у нового уполномоченного с ЕСПЧ и к ЕСПЧ и к его решениям, естественно?

Т.Москалькова
― Я считаю, это важный инструмент.

А.Венедиктов
― Может, выйти из системы Совета Европы, из ЕСПЧ?

Т.Москалькова
― Такие мысли произносились вслух. Я считаю, что это просто огромный шаг назад.

А.Венедиктов
― Если выйти.

Т.Москалькова
― Если выйти. Инструмент надо сохранять. Мы за него боролись. И с 96-го года много было исправлено ошибок и с по мощью ЕСПЧ. Другой вопрос — что он тоже несколько изменился и использует двойные стандарты, когда в отношении одного государства принимается одно решение, в отношении России – другое. Вот против чего мы выступаем. Я встречусь обязательно с Матюшкиным. Я его хорошо знаю. И нам нужно наметить общий план действий, потому что для уполномоченного по правам человека это важнейшая информация. Большинство жалоб приходит все равно в область уголовно-процессуальной деятельности. И нам надо объединяться с Минюстом с тем, чтобы понять, в чем вопрос: в правоприменительной практике, которая несовершенна или в Уголовно-процессуальном кодексе, который сегодня перештопан десять раз и не удовлетворяет ни сторону защиты, ни сторону обвинения.

Но отказаться от этого института было бы большой ошибкой, как и в целом дезавуировать международно-правовые аспекты нашего законодательства.

А.Венедиктов
― Я вспомнил одно из дел ЕСПЧ, за которым я следил. Это было по выплатам чернобыльцам. Тогда принималось ЕСПЧ, и тогда наш министр финансов говорил о том, что денег нет. А ЕСПЧ принял решение, что чернобыльцам надо платить. Сейчас – не знаю, знаете ли вы, Татьяна – некоторых участников боев в Средней Азии переквалифицировали с участников боев… ну какая-то другая юридическая категория, в общем, их лишают выплат «боевых» так называемых – тех, которые участвовали в Средней Азии, российских военнослужащих. Они еще к вам не обращались?

Т.Москалькова
― Они ко мне обращались, когда я была депутатам Государственной думы.

А.Венедиктов
― Вы знаете эту историю.

Т.Москалькова
― Я эту тему очень хорошо знаю, и мы изменили законодательство и признали участниками боевых действий тех, кто воевал в Таджикистане. К сожалению, закон принят, а подзаконная база сегодня еще пока не принята в полной мере. То есть МВД, Министерство обороны, МЧС должны принять свои приказы, которые механизм реализации законодательных норма установит, и люди смогут получать эти льготы, дополнительные выплаты. Это очень важный рычаг…

А.Венедиктов
― Какова ваша позиция, Татьяна? Что вы можете?

Т.Москалькова
― Первый наш инструмент – это придание гласности вопросу. Спасибо вам, что вы остро ставите любые темы в своих передачах. И второе: официальные запросы официальным лицам, только эти запросы должны быть аргументированные, юридически грамотные, порой и сопровождаться встречами с должностными лицами с тем, чтобы можно было высказать и обосновать свой вопрос. Я так делала и будучи депутатом…

А.Венедиктов
― Другой инструмент.

Т.Москалькова
― Да, инструмент здесь гораздо острее. Но, тем не менее, будучи депутатом, на депутатские запросы из 2,5 тысяч почти 30% были удовлетворены.

А.Венедиктов
― В этой связи, опять у нас такая дискуссия в обществе: что называть правами человека. Как вы понимаете: это политические права в первую очередь, или это социально-экономические права? Я помню, эти дискуссии всегда шли и в советское время и послесоветское время. Вы же не можете все защищать. Приоритет?..

Т.Москалькова
― Надо защищать все, исходя из индивидуальных обращений. Права граждан перечислены во 2-й главе Конституции. И выстроить ранжир этих прав невозможно и неправильно.

А.Венедиктов
― Потому что…?

Т.Москалькова
― Есть две концепции. Одни правозащитники считают, что надо в первую очередь политические права защищать: свободу слова, митингов, шествий, выражение своих убеждений. Другие считают, что социально-экономические права важнее, потому что между холодильником и телевизором человек выберет холодильник. Я думаю, что здесь невозможно устраивать ранжир. И все обращения заслуживают внимания, если они попадают в компетенцию уполномоченного. Потому что уполномоченный рассматривает не все обращения, а только те, которые уже прошли иные правозащитные институты. Уполномоченный ведь звено в большой, общей, комплексной системе.

А.Венедиктов
― Подождите, Татьяна, секундочку! Что, к вам напрямую не может гражданин обратиться, написать в аппарат?

Т.Москалькова
― Может. Но я не могу по его делу подать иск в Верховный суд, если он не прошел соответствующие инстанции. Если приговор вынесен по первой инстанции, он может обратиться еще в апелляцию, кассацию, надзорную инстанцию. А уполномоченные по правам человека, получив такое письмо, обязан направить в те инстанции, которые человек не прошел. Но по ряду вопросов я считаю, необходимо подключиться и раньше.

Вот буквально вчера мне пришло письмо о невыплате заработной платы в течение полутора лет членам экипажа теплохода «Юсра», который швартуется в Астрахани. И не только эти члены экипажа, но и все другие теплоходы – их 7 штук, — которые принадлежал одному судовладельцу, они не получают больше года зарплату. Ну и что нам ждать, пока пройдут все инстанции, обратятся в суд, получат отказ…

А.Венедиктов
― А как это возможно? Подождите, это уголовка, по-моему. Невыплата заработной платы – это просто прокуратура на автомате по первой жалобе должна назначить проверку, есть трудовая инспекция… Причем тут уполномоченный по правам человека?

Т.Москалькова
― В том-то и дело: нужно разобраться, почему такой важный инструмент, как прокурорский надзор здесь не сработал.

А.Венедиктов
― Если они обращались, конечно.

Т.Москалькова
― Если они обращались, конечно.

А.Венедиктов
― Просто мы видим по Шикотану, по «Прямой линии». Это даже не уполномоченный – к президенту: «Нам не платят зарплату». Тут же прилетело 40 прокурорских. Но им же писали раньше, им же писали раньше.

Т.Москалькова
― Вы имеете в виду обращение к президенту?

А.Венедиктов
― Да-да. По Шикотану.

Т.Москалькова
― По Шикотану, да, конечно.

А.Венедиктов
― Это удивительная история, Татьяна. То есть они, отчаявшись, сказали президенту, а эти ребята, отчаявшись, сказали вам.

Т.Москалькова
― Видимо, так. Поэтому здесь откладывать это дело…

А.Венедиктов
― И чего с этим будете делать, с этим обращением?

Т.Москалькова
― Я уже сегодня подписала прокурору в Генеральную прокуратуру обращение и попросила уполномоченного по правам человека, который находится в Астрахани, посетить… взять весь пакет документов для изучения, с тем, чтобы можно было с прокурорами продолжить диалог на профессиональной основе.

А.Венедиктов
― Татьяна Москалькова.

Тут есть несколько вопросов к вам… не несколько, а много. «Какие права нарушаются чаще всего?» — спрашивает Валера из Тольятти. Все-таки… вот то, что у вас на сегодняшний день.

Т.Москалькова
― На сегодняшний день – вот за последний месяца пришло 4 тысячи. Из них больше тысячи – это уголовный процесс. Не возбудили уголовное дело – люди добиваются. Или, наоборот, возбудили уголовное дело – а считают, неправильно. Кстати, я немножко остановлюсь именно на этом институте уголовного процесса – на стадии возбуждения уголовного дела. Еще будучи депутатом, я вместе с коллегами занималась разработкой законопроекта с тем, чтобы отменить эту стадию. Как только человек подал заявление – с этого момент должен начаться уголовный процесс, собираться доказательства.

А что сейчас происходит? Происходит некий период проверки, проверочных действий, когда это не допрос, а опрос; когда это не экспертиза еще, а исследование некоего вещества на предмет: наркотик, не наркотик. Проходит месяц. Выносится постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием, предположим, события преступления или состава преступления. Сторона не удовлетворена, потому что потерпевший претерпел или имущественный вред, или морально-нравственный, или физический вред. Он обращается к прокурору. Прокурор видит, что, действительно, эти проверочные действия были несовершенны и отменяет это постановление. Но оно не является обязательным для следователя – указание прокурора. Он еще месяц или имитирует проверку, или проверяет, но приходит к своему убеждению, что это все-таки не заслуживает возбуждения уголовного дела. И так годами люди добиваются начала уголовного процесса.

А.Венедиктов
― В чем причина-то, в чем причина?!

Т.Москалькова
― В данном случае – в законе, который не дал возможности прокурору самостоятельно принять решение о возбуждении уголовного дела, и дать обязательное поручение следователям по производству. И сама модель, мне кажется, она несовершенна, в уголовном судопроизводстве 1864 года сразу начинался процесс с момента подачи заявления.

А.Венедиктов – 1864
―го?

Т.Москалькова – 1864
―го.

А.Венедиктов
― Это Александровские реформы.

Т.Москалькова
― Александровские реформы. И эта модель просуществовала до 1937 года. Только в 37-м году появился этап, который называется: стадия возбуждения уголовного дела.

А.Венедиктов
― Возбуждение как процесс.

Т.Москалькова
― Да. Для того, чтобы не запускать зря весь этот аппарат. Может быть, это административное правонарушение? Зачем следователю работать впустую. В этом был определенный, может быть, резон. Но сегодня эта стадия, она настолько размыла границу между началом процесса. Возможно до возбуждения уголовного дела и проведение экспертизы, ну осмотр места преступления, производство ревизии. И вот за этот месяц фактически происходит иногда утрачивание доказательств, снижение уровня защитных механизмов.

А.Венедиктов
― Лучше бы вас назначили Генпрокурором, я думаю.

Т.Москалькова
― Вы знаете, мне так нравится, что я начала заниматься этим делом. И здесь огромное поле для того, чтобы реализовать себя как юриста, умеющего защищать права и интересы гражданина.

Но я не ответила на вопрос до конца. Итак, первая, большая часть – это нарушения в сфере уголовного процесса, а на втором месте – ЖКХ. Огромное количество людей считают себя ущемленными в связи с непомерными тарифами на коммунальные услуги…

А.Венедиктов
― Но было бы забавно, если бы уполномоченный устанавливал тарифы.

Т.Москалькова
― Уполномоченный должен понять, почему такое огромное количество людей считает ущемленными себя в этой сфере, и какие нормативные акты несовершенны с тем, чтобы установить цивилизованный подход к этому процессу. Почему в Москве— одни тарифы, в Саратове – другие тарифы? Хотя казалось бы там тепло и электроэнергия – подходы одни и те же.

А.Венедиктов
― Слушайте, вы избирались депутатом от Ярославской области. Вы знаете, там другие доходы, там другие цены.

Т.Москалькова
― Согласна. Но есть какие-то общие критерии, которые все это должны учитывать: цены, доходы и так далее. Конечно, несправедливо, когда человек должен уплатить за капитальный ремонт, если он получил дом, уже заведомо требующий капитального ремонта от государства, и государство не выполнило свои обязательство и переложило их на плечи человека. Человек, естественно, протестует против этого. И уполномоченный в системной плане может выйти на предложение Государственной думе внести изменение в законодательство.

А.Венедиктов
― Понятно, то есть это функция уполномоченного. Татьяна Москалькова.

Крымские татары, Татьяна. Поступают сигналы, что там происходит бесконечный «административный восторг» по отношению к крымским татарам, людям, чей народ потерпел и реабилитирован. И такое уже сейчас дежавю возникает, что их там прессуют, преследуют местные власти. К вам наверняка обращались или к вашей предшественнице крымские татары. Вы собираетесь как-то смотреть на это дело?

Т.Москалькова
― Да, я хочу 11-го числа выехать в Крым. Не только по этим вопросам. Там большой комплекс и других вопросов. Не работают общественные наблюдательные советы, потому что в наблюдательный совет могут выдвинуть общественные организации члена, проработавшего в этой организации пять лет, а Крым у нас только два года. У нас семьи неблагополучные не попадают в общий реестр и выпадают из защитных механизмов. Таких у меня набралось пять пунктов, в том числе, крымские татары.

А.Венедиктов
― То есть вы едете в Крым. Просто очень болезненная история, исторически болезненная история.

Т.Москалькова
― Если это не касается меджлиса, поскольку…

А.Венедиктов
― Я сказал – крымские татары, я не сказал — меджлис. А почему, если не касается меджлиса, кстати? Распущена общественная организация, вернее признана прокурором, по-моему…

Т.Москалькова
― Судом.

А.Венедиктов
― Они же могут к вам обратиться, если считают, что суд поступил несправедливо, что этот приговор несправедлив?

Т.Москалькова
― Да, но у них есть еще возможность обратиться в Верховный суд в порядке надзора.

А.Венедиктов
― Ну то есть вы это будете все равно исследовать, я так понял.

Т.Москалькова
― Кроме этой темы у крымских татар много и других тем. Нужно в них разобраться.

А.Венедиктов
― На самом деле, это важно, потому что это звучит сейчас все больше и больше.

Сегодня пришла новость от соотечественников за рубежом. Пришла она из Таджикистана. В марте был подписан президентом Таджикистана закон, где жители Таджикистана — коренной национальности, я подчеркну – больше не имеют права иметь русские фамилии. При замене паспорта или при рождении ребенка они не имеют права брать фамилию отцов, даже если у них «-ов» — чего-то там, а должны брать «-заде» — таджикские окончания, как когда-то было в Латвии, скажем так. Вот эта тема может находиться в зоне внимания уполномоченного по правам человека в Российской Федерации? Потому что это не граждане России; это граждане Таджикистана, неважно, какой национальности. Вот такое внезапное решение… То есть не внезапное – они долго шли, но вот сегодня уже об этом объявлено.

Т.Москалькова
― Уполномоченный по правам человека защищает права граждан на территории России, граждан России, и иностранцев, и защищает права граждан России, проживающих за рубежом, мы их называем соотечественниками.

А.Венедиктов
― Но граждан России.

Т.Москалькова
― Граждан России. Но, если дистанцироваться от этой нормы, мне кажется, это, конечно, нарушает права человека. И какая-то дикость. Человек жил с этой фамилией многие годы, он привык к ней, это часть его личности, его облика.

А.Венедиктов
― А дети?

Т.Москалькова
― И поменять принудительно фамилию — это неправильно.

А.Венедиктов
― Это как совет коллегам, называется, поскольку это не входит ваши полномочия.

Вас, наверное, уже спрашивали по поводу отдельных резонансных дел Бута и Ярошенко. Это граждане Российской Федерации, находятся в американской тюрьме. Кто-то уже осужден, по-моему, второй не осужден. Это в зоне вашего внимания?

Т.Москалькова
― В зоне нашего внимания. Обязательно. Здесь нужно работать в очень тесном контакте с уполномоченным по правам человека МИДа. Константин Долгов – мы с ним наметили встречу с тем, чтобы обсудить план наших совместных действий. И защищать нужно со всех сторон интересы наших граждан, которые попали в трудную жизненную ситуацию.

А.Венедиктов
― Вот важный вопрос: «Нужно ли защищать Российской Федерации тех там, про кого Российская Федерация даже понимает, что люди нарушили, преступили, но, независимо от того, они граждане России или нет — и нужно ли Российской Федерации защищать всюду соотечественника, даже если он нарушил закон там где-то?

Т.Москалькова
― Дифференцированно подходить. Если он совершил преступление, справедливо понес наказание, он будет отбывать наказание. Но у нас есть право запросить отбывание наказание на территории России. Это справедливо, потому что здесь есть родственники, и важно, чтобы он приблизился к своей семье. Но, если эти притязания незаконны, у нас есть достаточно механизмов для того, чтобы защищать этого человека. Несколько лет назад был создан фонд оказания помощи соотечественникам, проживающим за рубежом, который создали Россотрудничество и МИД; и выделяет деньги на адвоката, адвокат защищает интересы…

Но сейчас совершенно несправедливый и выходящий за рамки цивилизованного сознания суд в Литве, так называемые «суд над СССР». Конечно, там оказывается помощь и будет оказываться помощь нашими юристами. Если нужно подключусь и я.

А.Венедиктов
― В этой связи вы сказали, что в России нет политических заключенных, но тоже вы сказали в интервью нашим коллегам о том, что казус Савченко – это политическая воля… Нет политических заключенных, но есть политическая воля.

Т.Москалькова
― Да, это два разных понятия.

А.Венедиктов
― Ну ладно, два разных понятия! Мы же понимаем, о чем идет речь. То есть, понятно, что юридически будет сделано, что Савченко там, а Александров, Ерофеев здесь должны будут отбывать наказание. Это юридически законно: в стране гражданства…

Т.Москалькова
― Но мы же понимаем, что Савченко совершила уголовное преступление…

А.Венедиктов
― Я не понимаю. Я следил за этим делом. Я не понимаю. Скажем так: то, что я знаю по суду – это было недоказательно. Для меня приговор неубедителен. Но неважно…

Т.Москалькова
― Надо смотреть документы, сам приговор и документы, чтобы оценить.

А.Венедиктов
― Нет, я просто сказал исключительно про себя, но в принципе это же политически – все эти размены. Летчик Пауэрс – это же всё политические решения.

Т.Москалькова
― Это политические решения, но не политические преступления. Можно обвинять человека, совершившего уголовное преступление, убийство, хищение, на другого человека из политических соображений, чтобы наших граждан, осужденных, может быть, незаконно и несправедливо, вернуть на родину.

А.Венедиктов
― Мы будем пристально следить за вашей деятельностью, Татьяна Николаевна, потому что мы все человеки, и все нуждаемся в защите, независимо от политических взглядов.

Т.Москалькова
― А я буду, Алексей, очень рассчитывать на вашу поддержку, помощь и освещение, предание гласности тех нарушений, которые требуют такого обсуждения.

А.Венедиктов
― Спасибо большое. Татьяна Москалькова, уполномоченный по правам человека Российской Федерации.

Эхо Москвы




Posts from This Journal by “212.1 УК РФ” Tag