Это просто память

«Всё, – она говорит. – Уезжаю в 70-е,
Пусть интернета нет и везде рекламируют сиги,
Но в Западном Берлине у самой стены ребята
Гуляют — Дэвид и Игги.

Уезжаю в 70-е! Когда длинные стрижки и брюки клёш,
И дурацкие мужские плащи с поясами,
И паспорт подделать, — послушай, Лёш,
Раз — и ты Серёжа! — легко можем сами.
Ну, поедешь со мной? Дни здесь пали как капли вниз,
И всё почти высохло… Не видел, где брошь моя?
Во как достал непрерывный апокалипсис,
Всё! – она говорит. – Эмигрирую в прошлое!»

А он стоит, растерянный, как собака Павлова,
У которой из мозга вынули провод,
И слюна не течёт, и вся голова слаба,
И что тут ответишь, ЧТО вот?
Что машину времени так и не изобрели?
Что надо ещё то да сё по дому там?
И если б кошки на душе скребли, то всю соскребли
Да разбежались бы с мявом и топотом.

Нарушая ритмичную ткань повествования,
Хочется отметить в одной лишь мне присущей авторской манере,
Что герой этого стихотворения
Явно потерял волю от ужаса бытия,
В то время как героиня, скорее, на кураже,
А находятся они во время своей как минимум странной беседы
В помещении, напоминающем стандартную кухню
В панельной девятиэтажке советского времени постройки,
Квартира двухкомнатная, санузел раздельный,
А за окном темнеет, или наоборот светлеет,
А теперь, пожалуйста, давайте вернёмся туда
И дослушаем, что она говорит.

«Всё, – она говорит. – Уезжаю в 70-е!
Улетаю отсюда, как волшебная птица,
Вот оттуда и буду отсчитывать дни проклятые,
Мне ещё, в среднем, прожить лет тридцать».

А он стоит, растерянный, словно деньги из кошелька,
И вдруг замечает, как она начинает таять,
И исчезает, оставив в воздухе что-то вроде дымка,
И он начинает плакать, поняв — это просто память.

© Александр Дельфинов