Английский генерал воскликнул: «Храбрые французы, сдавайтесь!» Камбронн отвечал им: «Merde!» (Дерьмо! — франц.). Произнести это слово и потом умереть — есть ли что-нибудь более возвышенное? Виктор Гюго, «Отверженные» Пять десятков прожив с половиной Неуклонно сгущавшихся лет, Угодил я на остров Змеиный, А с него отступления нет. Ибо жизнь — это остров Змеиный, А под стать ей и Родина-мать. Мы привязаны к ней пуповиной, Но однажды приходится рвать. Местной жизни моей угрожая, Вы подобны тому кораблю. Искони ты была мне чужая. Ты не любишь — и я не люблю. Сколько можно молить и гундосить? Нынче время понять и проклясть, Эту жизнь нелюбимую бросить, Как гранату, в зловонную пасть. Все расхищено, все пережито, Что не вывезли, то размели… Чем мне, собственно, здесь дорожить-то? Разве горстью змеиной земли? Но на ней уже царствуют змеи, Их ползучий, безудержный зуд, И поэтому будет вернее Ничего не достраивать тут. Мы ли ждали другого финала? Мы ль хотели иного конца? Я ведь прожил с клеймом маргинала, То есть, проще сказать, погранца. Прав поэт — «несравненное право Самому выбирать свою смерть», Но сначала тебе, сверхдержава, Харкнуть в морду законное «Merde». С вашей бляхой, папахой и плахой, С вашим вечным «пугай и карай»… И поэтому шел бы ты на …, Мой российский военный корабль. © Дмитрий Быков. Остров Змеиный «Новая газета» Иллюстрация: Петр Саруханов / «Новая газета»