olga1982a (olga1982a) wrote,
olga1982a
olga1982a

Categories:

Политические убийства

Владимир Кара-Мурза:
«Приказы по Борису Немцову и по Алексею Навальному исходят лично от Путина, здесь сомнений никаких быть не может. В той системе, которая у нас в стране построена, лидера оппозиции такого масштаба убить или попытаться убить, на мой взгляд, невозможно без прямого приказа сверху. По себе я не был уверен. Но после того, как вышло расследование Bellingcat, уже вполне возможно, что и да. Меня пытались убить за мою многолетнюю работу, которая, кстати, продолжается, по продвижению введения персональных санкций в западных странах против людей из путинского окружения».





Отравленная политика Кремля

Издание the Insader выдало новую дозу разоблачений о деятельности «эскадронов смерти ФСБ», пытавшихся отравить Алексея Навального боевым ОВ «Новичок». Теперь Bellingcat и The Insider утверждают, что те же сотрудники Института криминалистики ФСБ следили за оппозиционным политиком Владимиром Кара-Мурзой и перед его первым в 2015-м, и вторым – в 2017 году отравлениями. В операции по слежке и отравлению Владимира Кара-Мурзы, как утверждают Bellingcat и The Insider, участвовал Роман Мезенцев, старший офицер 2-го управления ФСБ. Подробности здесь.

Владимир Кара-Мурза не прекращает активную оппозиционную деятельность. В частности, он выступает за введение персональных санкций против "кошельков" режима Владимира Путина

Политическую ситуацию в России и мире после разгона акций в поддержку Алексея Навального обсуждают председатель Фонда Бориса Немцова за свободу Владимир Кара-Мурза-младший и политолог Аббас Галлямов.

Ведет передачу Михаил Соколов.

Видеоверсия программы


Отравленная политика Кремля

Михаил Соколов: Опубликовано новое расследование деятельности сотрудников ФСБ, пытавшихся отравить Алексея Навального. Теперь ясно, что спецслужбы могли дважды использовать яд, в 2015 и 2017 году, против политика Владимира Кара-Мурзы-младшего. Одни и те же люди следили за ним и за Алексеем Навальным во время поездок по стране. Врачам тогда чудом удалось спасти Владимира после тяжелых отравлений. Мы будем говорить сегодня не только об этих отравлениях, но и об отравленной политике Кремля. Кстати, о главном событии января: согласно абсолютно свежему опросу Левада-центра, митинги Навального с протестами назвали 45% опрошенных.

Что для вас было новым в этой публикации "Инсайдер" и Billingcat о ваших двух отравлениях?

Владимир Кара-Мурза: По сути ничего. Потому что и так было понятно с самого начала, что это были именно намеренные отравления, что они были произведены именно с целью убийства, а не чего-либо другого. Причиной этих отравлений была моя многолетняя работа по продвижению персональных санкций в западных странах в отношении коррупционеров и нарушителей прав человека в ближайшем окружении господина Путина. Это все было понятно почти шесть лет назад. Одно дело головой понимать, что кто-то тебя пытался убить, совсем другое дело, когда тебе показывают этих людей конкретных, фотографии, фамилии, места работы. Я, наверное, никакими словами не смогу выразить ту гамму чувств, которые я вчера испытал, когда мне Христо Грозев и Роман Доброхотов, соавторы расследования, показали всю эту информацию. Я смотрю на фотографии – обычные лица. Это просто трудно нормальному человеку в голову уложить. Они о чем за столом на ужине разговаривают, дети их о чем спрашивают: папа, сколько ты людей сегодня отравил? Это уму непостижимо на самом деле.

Михаил Соколов: Как ты государство спасал от злодеев.

Владимир Кара-Мурза: Хорошо, что нам это понять невозможно. Но шок я испытал чудовищный, глядя на этих людей. Мы же еще по телефону с одним из них поговорили.

Михаил Соколов: Как поговорили? Испугался он?

Владимир Кара-Мурза: Он как только услышал имя, я представился сразу. Я думаю, после декабрьского разговора Алексея Навального со специалистом по нижнему белью господином Кудрявцевым, который прославился на весь мир, уже нет смысла пытаться за кого-то себя выдать. У меня цель другая была – задать человеку напрямую вопрос: зачем вы пытались меня убить? Это был господин Мезенцев Роман Михайлович, старший офицер службы ФСБ по защите конституционного строя.

Кстати, добавлю, с моей точки зрения, просто абсолютный Оруэлл. Помните, у него было Министерство мира, которое вело войны, Министерство правды, которое занималось пропагандой, и так далее. У нас в стране сегодня служба ФСБ по защите конституционного строя занимается организацией политических убийств, а Институт криминалистики ФСБ, НИИ-2 так называемый, он должен выявлять химическое оружие, а он его сам использует для того, чтобы устранять политических оппонентов Кремля. За мной по стране, выявили расследователи, в семь регионов ездили эфэсбэшники, как из Второй службы, так и из этого НИИ-2, то есть непосредственно химики-отравители. Мезенцев из Второй службы, он один из руководителей. Должен сказать, что в какой-то степени польщен уровнем внимания. Потому что Bellingcat сказал, что из всех их расследований на сегодняшний день это наиболее высокопоставленный чиновник, сотрудник ФСБ, который лично летал организовывать эти операции.

Михаил Соколов: Это какой-нибудь полковник, не генерал все-таки?

Владимир Кара-Мурза: Там генерал Седов руководит этим всем делом, а это, видимо, один из его замов.

Мы набрали телефон, он подошел, я назвал его имя-отчество, чтобы удостовериться, что это именно он, я представился в свою очередь сам, сказал, для чего я звоню, после этого он сбросил телефон и выключил его. Мы потом пытались позвонить еще одному товарищу из этого же ведомства, там уже сразу телефоны были отключены, то есть, видимо, быстро успели предупредить.

Михаил Соколов: А вы отвезли уже в Следственный комитет требование допросить всех этих людей?

Владимир Кара-Мурза: В ближайшие дни мы с Вадимом Прохоровым, моим адвокатом, уже в третий раз поедем в Следственный комитет Российской Федерации, мы уже как к себе домой туда ходим. Мы там были в 2015 году, мы там были в 2017 году, оба раза подавали заявление о преступлении с требованием возбудить уголовное дело по факту покушения на убийство. Мы до сих пор не получили даже ответа о том, возбуждено ли дело или нет. То есть это даже не отказ, как было у Алексея Навального в Томске, а это просто тишина.

Меня даже опросили пару раз, но с тех пор прошло несколько лет и просто полное молчание. У нас, если мусор не в том месте вынесешь, кто-то напишет жалобу, то потом конца не будет этой переписке, а тут просто ноль. Мы в ближайшие дни, естественно, поедем туда еще раз, только теперь мы уже туда поедем не с общими заявлениями к ним требовать расследовать, а мы приедем уже с теми фактами, которые нашел Bellingcat, с именами, с фамилиями, с датами рождения, с местами работы этих людей, которые на протяжении месяцев летали за мной по всей России и которые, очевидно, организовали оба моих отравления.

Михаил Соколов: У меня вопрос от Станислава: "Считает ли гость, что приказ о покушении на него и на Алексея Навального мог отдать только Владимир Путин или решения такого рода могли отдаваться нижестоящими какими-то офицерами, генералами и так далее?"

Владимир Кара-Мурза: Еще до расследования Bellingcat я бы сказал, что, по мне, это вряд ли Путин, уровня Бортникова кто-то. То, что приказы по Борису Немцову и по Алексею Навальному исходят лично от Путина, здесь сомнений никаких быть не может. В той системе, которая у нас в стране построена, лидера оппозиции такого масштаба убить или попытаться убить, на мой взгляд, невозможно без прямого приказа сверху. По себе я не был уверен. Но после того как вышло расследование Bellingcat, как оказалось, один из руководителей Второй службы ФСБ лично летал за мной на самолетах, чтобы организовать покушение, теперь уже вполне возможно, что и да.

Михаил Соколов: Григорий Явлинский назвал эти группы "эскадронами смерти". Вы согласны с этим определением?

Владимир Кара-Мурза: Совершенно верно, это профессиональные убийцы на службе у государства. У нас у всех какая-то работа есть, вы приходите, программу ведете, а они убивают людей, у них работа в этом заключается. Причем убивают или пытаются убить садистским изощренным способом, как, собственно, делали их предшественники на протяжении десятилетий, в НКВД, в КГБ и так далее, здесь ничего не изменилось. Слава богу, что все тайное становится явным. Просто низкий поклон Bellingcat, который в данном случае выполнил работу и за Следственный комитет Российской Федерации, кстати, еще и за американское ФБР, которое до сих пор засекречивает результаты моих анализов.


Владимир Кара-Мурза

Михаил Соколов: В 2015 году, зачем было переходить к покушениям такого рода, политическим убийствам при тех рейтингах, которые были у Путина после Крыма? Где логика?

Владимир Кара-Мурза: Рейтинги здесь вообще никакого значения не имеют. Например, меня пытались убить за очень конкретную вещь – за мою многолетнюю работу, которая, кстати, продолжается, по продвижению введения персональных санкций в западных странах против людей из путинского окружения. Для них это самое страшное, что может быть. У этих людей весь смысл существования в том, чтобы воровать здесь в России, а потом тратить или прятать наворованное на вожделенном Западе. Персональные санкции обрубают эту порочную цепочку. О рейтингах не стоит говорить в условиях тоталитарного режима, но даже если иметь в виду, что какие-то рейтинги были, здесь это просто совершенно разные плоскости.

Михаил Соколов: Я не понимаю, зачем бояться каких-то деятелей оппозиции, если у вас 75% абсолютной поддержки, полный контроль и так далее? Паранойя какая-то?

Владимир Кара-Мурза: Эти 75%, даже если мы предположим, что они есть, он их не сможет отвезти в лондонский банк и положить. Я говорю сейчас про условного некоего высокопоставленного чиновника путинского режима. Не сможет свою жену отправить на шопинг или любовницу в Швейцарию или Англию, не сможет в отпуск туда съездить, не сможет купить дом, не сможет открыть счет в банке. Здесь дело вообще не в рейтингах.

Михаил Соколов: То есть вы считаете, что это месть за "закон Магнитского"?

Владимир Кара-Мурза: Сто процентов. Причем я был уверен в этом сразу с 2015 года, просто теперь расследование Bellingcat это подтвердило.

Михаил Соколов: Может быть, и Борису Немцову это была месть за "закон Магнитского", а не какие-то другие мотивы?

Владимир Кара-Мурза: Важный вопрос. Когда меня раньше спрашивали до выхода этого расследования о причине, по которой власть убила Бориса Немцова, я всегда говорил, что он многими вещами был опасен для Кремля. Он умел организовывать многотысячные митинги, он умел выигрывать выборы, что в нынешних условиях для оппозиции вообще должно быть немыслимо. Мы помним, как он выиграл выборы в Ярославле. Он у вас был много раз в этой студии уже в статусе депутата Ярославской областной думы. У него был опыт государственного управления. Это для них очень опасно – успешный опыт государственного управления, то есть это потенциально готовый президент, это угроза для режима сама по себе. Но одна из главных вещей, которую сделал Борис Немцов в последние несколько лет своей жизни, он сыграл абсолютно ключевую, ведущую роль в принятии "закона Магнитского" в США – это была первая страна, где такой закон был принят.

Сенатор Маккейн покойный, один из соавторов "закона Магнитского", публично сказал, что без Бориса Немцова "закона Магнитского" бы не было. Это, мне кажется, исчерпывающе описывает ту роль, которую Борис Ефимович в этом сыграл. Теперь, глядя на те факты, которые представлены в расследовании Bellingcat, и тот факт, что убийство Бориса и начало слежки за мной пришлись буквально на одни и те же дни в конце февраля 2015 года, то, наверное, стоит задуматься о том, не санкции ли эти и не его роль в принятии этих персональных санкций послужило главным в результате фактором в том решении, которое было принято.

Михаил Соколов: Сейчас "партия Путина", в нее входят практически все депутаты Государственной думы, обсуждает вопрос, чтобы ввести уголовную ответственность за призывы к санкциям против таких деятелей режима. На ваш взгляд, какова перспектива, введут новую какую-то стать?

Аббас Галлямов: Да, конечно, с них станется.

Михаил Соколов: А смысл в чем? Хорошо, они введут эту статью, а эти призывы будут идти из-за границы, например, от людей, которые недоступны?

Аббас Галлямов: Ответить на вопрос о смысле гораздо сложнее, чем дать ответ на первый вопрос. Зачем им сейчас, например, пиарить волковскую акцию с фонариками? Тем не менее, они этим занимаются. Абсолютно бессмысленное действие, но они этим занимаются. Система настроена, она очень агрессивная, и она настроена на агрессивную реакцию на любое действие оппозиции. Вроде как если ты не прореагировал, то ты слабину дал. Поэтому вопрос об эффективности твоей реакции для системы вторичен. Там есть исполнители на каждом уровне, есть исполнители, отвечающие за реакцию на деятельность таких людей, которые призывают к санкциям или организуют протестные акции, как в случае с Волковым. Эти люди сидят и понимают, что если я сейчас промолчу, у начальства может возникнуть вопрос, а свое ли я место занимаю. Поэтому пусть лучше я отвечу плохонько, но зато я отвечу.

Система действует не в рамках политической логики, вернее, политическая логика там тоже есть, но она в принципе вторична, она постоянно проигрывает логике аппаратной. Аппаратная бюрократическая логика каждого конкретного исполнителя заключается в том, что надо демонстрировать служебное рвение. Они же видят, что нравится начальнику, что нравится Путину – крайне агрессивная запретительная реакция, надо ее демонстрировать. А то, что она неэффективна, за это точно никто не накажет, а если промолчу и не покажу свое рвение служебное, за это могут и наказать.

Михаил Соколов: На ваш взгляд, почему по опросам в данный момент, декабрьский был опрос Левады, большинство отвергло версию о том, что от государства идет заказ на политические убийства? Люди не могут в голову себе вставить, что во главе страны есть руководители, которые такими методами решают проблемы, которые у них возникают с оппозицией, например?

Аббас Галлямов: Конечно, очень трудно в такое поверить. Люди очень хорошо помнят, как они разуверились сначала в Горбачеве, потом разуверились в Ельцине, как они некомфортно себя чувствовали. Вот это ощущение безнадеги, которое доминировало в 1990-х, оно во многом было связано с тем, что вообще не на кого надеяться. Лидер нации, лидер страны пьяница или в нашем случае ты вынужден будешь признать, что преступник. Во что верить тогда? Вообще, получается, не во что верить. Людям очень страшно это. Любое сомнение, которое говорит, что нет, может быть, это не так, оно будет интерпретироваться, как – нет, наверное, не так. Безусловно, эрозия.

На самом деле к этим рейтингам надо относиться чуть-чуть со скепсисом в том смысле, что надо понимать механику трансформации общественного сознания. Даже если человек услышал эту новость, тут же полстеру сказал – нет, я в это не верю, это вовсе не значит, что через полгода, через год он не трансформирует свою точку зрения в соответствии с только что услышанной. Ему на это понадобится время. Он будет через призму этой информации просеивать уже другую информацию, которую будет получать, постепенно в нем будет накапливаться ощущение, что, может быть, это и правда. Тот факт, что в декабре рейтинги не показали доверие к этой версии о причастности руководства страны к отправлениям, не значит, что теперь всегда так будет, люди никогда в это не поверят. Нет, вполне возможно, поверят, просто на это уйдет время. Потому что, повторюсь, это очень травмирующая новость для людей, для того, чтобы адаптироваться к ней, нужно время.

Михаил Соколов «Радио Свобода»
Tags: Кремль, Путин-убийца, ФСБ, интервью, оппозиция, отравление, узурпация власти, яд
Subscribe

Posts from This Journal “Кремль” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments