olga1982a (olga1982a) wrote,
olga1982a
olga1982a

Category:

Шиес. В палаточном лагере.

Часть первая.
(окончание ЗДЕСЬ)

Почти год продолжаются народные протесты против строительства полигона для захоронения бытовых отходов из Москвы около станции Шиес в Архангельской области.





Восстание деревьев

Владимир Владимирович Путин весь в чем-то белом вдруг возникает на дугообразной крыше строительного ангара, рискованно встает на краю, раскинув перьевые руки-крылья навстречу тускло заходящему солнцу, покачивая высоким апостольским колпаком. Толпа внизу тотчас стихает; смолкает песня о болоте, прерывается на полузвуке радостный стон электробалалайки. Лишь слышно, как пикируют архангельские комары размером с утку. Что-то скажет трибун, какое заветное слово? И он чуть погодя произносит. Проникновенно и тихо, отчего слышно далеко-далеко, кажется, в самом Сыктывкаре. Что люди рождены, чтобы любить друг друга, что все мы деревья и что каждому из нас надо посадить по саженцу, если мы хотим сохранить свою душу в чистоте. Сотни людей встречают эту речь аплодисментами, похожими на шелест листвы ветреной ночью.

До прямой линии президента России остается полдня. Шиес-Протестант в который раз готовится звонко и требовательно, на всю страну, заявить о себе.

Псих, но не псих
— Вообще-то он сейчас не Путин, — кивая на театрализованную фигуру и улыбаясь, говорит юрист Оксана Владыка. — Этот его паспорт у меня хранится… А вы знали, что после сорока пяти паспорта можно менять сколько угодно раз и вписывать туда какое угодно имя, закон не запрещает, главное — без похабщины?!

— Кто же он сейчас?

— Кажется, Древарх-Просветленный. Я уже запуталась. Это от «дерева» и «архангела». А был еще Дмитрий Медведев… Потом хочет сделаться Молотовым.

— Почему?

— Потому что — «коктейль Молотова». Я ему говорю, не стоит на экстремизм намекать. Но он упрямый.

— Как же его звали сразу после роддома?

— Андрей. Андрей Христофоров. По крайней мере, так его записывают в полицейские протоколы, когда задерживают и штрафуют. Вы, наверное, думаете, он псих. Да, он псих, согласно медицинской справке. Но он не псих на самом деле. Разумнее многих.

Древарх-Просветленный, он же Андрей Христофоров из Архангельска, — личность в шиесской тайге известная, неотъемлемый и яркий элемент экологического протеста, мастер акционизма, скоморох и юродивый, которому, по русской традиции, позволено много больше остальных.

Рассказывают, как он добивался психической справки. Замучил докторов своей теорией человека-дерева. В результате ему оформили шизофрению, как он и хотел.

Зачем? Чтобы стать неуязвимым для полиции. Вот как такого осудить, как посадить — греха ведь не оберешься! Повяжут — отпустят. В худшем случае оштрафуют. Он этим пользуется: если какое противостояние активистов Шиеса с полицией, чоповцами или ОМОНом, его лицо с несводимой татуировкой, изображающей зеленую крону дерева, мелькает в первых рядах протестующих, там, где жарче всего. Он еще и других своих отгоняет, строго им шепчет: «Отойдите, я сам с ними разберусь, мне ничего не будет».

— Слезай, менты примут! — кричит ему один край толпы.

— А за что принимать-то? Здесь лес по документам, деревья. Так что он не на ангар залез, а на сосну, — отзывается другой край толпы.

Фактически так оно и есть. Строительство полигона бытовых отходов рядом с железнодорожной станцией Шиес началось почти года назад вызывающе пиратским образом: без утвержденной проектной документации, без экологической экспертизы, без общественных слушаний и еще целой кучи «без». Следовательно, и всех здешних построек, возникших на месте вырубленного леса, как бы нет — виртуальные они.


Встречи и проводы поездов с активистами на железнодорожной станции Шиес всякий раз превращаются в шумные и веселые массовые мероприятия. Трудно определить, чего тут больше — народных гуляний или народных волнений

Древарх Батькович с помощью товарищей по протесту спускается на землю, и полицейские, патрулирующие рядом, вокруг и повсеместно, его действительно не трогают. Да что там полицейские — даже комары его не кусают, хотя он ходит с голыми ногами! Хотя это логично: где вы видели, чтобы комары кусали деревья.

Вагон № 10
Хорошо протестовать в Гонконге — там скученность миллионная: вышел за хлебушком, и ты уже посреди какого-нибудь митинга. А до Шиеса попробуй доехать. Из Москвы воркутинский поезд идет больше суток. Наверное, потому там так мало москвичей, привыкших летать.

Окольными и путями подороже — самолетом через Сыктывкар или Архангельск — тот же день получается: с пересадками, паромной переправой, сменой транспорта и бездорожьем.

После Котласа интересно пройтись по составу — повычислять тех, кто едет в палаточный лагерь протеста. А их и видно сразу. Не по походным рюкзакам и коврикам — по глазам без маеты и тины. Ну и леопардовые лосины они тоже не носят.

— В Шиес?

— В Шиес.

Одно слово, больше не надо. Слово-пароль. Ударение на первый слог. Так отличают своих от чужих.

А как дойдешь до легендарного вагона № 10, так тут же и попадаешь заранее в Шиес, не успев до него доехать.

Общий, сидячий, гремячий — туда набиваются все, кто направляется в Шиес из окрестных городков и поселков. А кто не направляется, старается туда не садиться. Кому же это интересно: слушать всю дорогу, чем мусоросжигательный завод отличается от мусороперерабатывающего, истории полицейских задержаний активистов вперемешку с песнями под гитару… Тут особый интерес нужен, задор.

Кажется, что «десятка» безразмерна: люди сидят и стоят друг у друга на головах, и все дисциплинированно ходят в конец вагона «обилечиваться».

Привет Кибальчишу
Наконец Шиес.

Старушка-проводница со словами «молодцы, молодцы» крестит всех, собирающихся сходить. Кто-то из зевак, следующих далее, интересуется у нее: «А чой-то они здесь делать будут?» Она отвечает, что сражаться с ядерными отходами.

Пассажирская остановка в Шиесе не предусмотрена, только техническая минутная: даже билет сюда не купишь, нужно брать до следующей станции Мадмас. Однако еще до того, как состав полностью затормозит, проводницы раскладывают лесенки. А после начинается высадка. Больше, правда, похожая на абордаж или десантирование. Люди вываливаются из вагонов; рюкзаки, канистры с водой, клетчатые челночные сумки, полные продуктов, разноцветные флаги с указанием городов приписки, футболки с принтом «Север будет свободен» — все это мгновенно перемешивается и образует жизнерадостный водоворот. Ощущение такое, что оказался на конечной станции и поезд дальше не пойдет.

Поезд ждет, сколько требуется для высадки. Обычно это пять-семь минут, потом нагоняют отставание. Активисты говорят, что их поддерживают не только проводники и машинисты, но и начальники поездов — некоторые даже не требуют платы за проезд у десятого вагона.

Но ходят разговоры, что остановку собираются вообще убрать. Активисты даже к этому приготовились: в Мадмасе — а это километров двенадцать отсюда, — у них будет велогараж, куда уже сдают старые велики и новые, купленные на деньги из общей кассы.

Поезд трогается и дает фанатский гудок: «Привет Кибальчишу».


Древарх-Просветленный — мастер акционизма, скоморох и юродивый Шиеса, которому, по русской традиции, позволено много больше, чем остальным протестантам

А тебя и твоих попутчиков тем временем уже встречают те, кто приехал раньше, кто в лагере более-менее постоянно. И тут же — крики, объятия, радость узнавания. И все это в тайге, на диком полустанке, считай, в таких ******, что и представить сложно.

По станции — сухо
Ведут сразу в лагерь, который здесь же неподалеку, вдоль путей и тупиков, заставленных новой оранжевой техникой, груженной на ж/д платформы, по дороге обязательно интересуясь, в первый ли раз. Если в первый, то сначала организуют экскурсию, как у них что устроено.

На входе масса агитпропа на тему нопасарана и несгибаемости Шиеса, порой с юмором: «Мусор — раздельно. Люди — вместе».

Доминирует кумачовая растяжка с путинской цитатой: «Не вредите людям, которые там живут. Это приказ!».

Еще надеются, значит, на президента. Но уже, по всей видимости, не сильно — растяжка обвисла, плохо читается и вяло колеблется на ветру.

Есть палатка — хорошо, нет — находят спальное место в гостевых. «Кто приютит двух одиноких, но симпатичных дам», — разносится женское игривое.

Потом собрание-инструктаж «для вновь прибывших». Где есть, как мыться, что отвечать полицейским, если проверка. Здесь же проясняется, что в палатку они без ордера проникнуть не могут, поскольку частная собственность и жилище.

Сквернословию — нет, взаимовыручке — да. Забыл, как собирать палатку, — двое бросаются на помощь. Поел — вымой за собой. Можешь — принеси воды или подежурь на одном из постов. Не можешь — мы тебе и так рады, спасибо, что приехал.

Секта не секта. Турлагерь не турлагерь. Что же это все значит, черт подери?

Особо отмечается, что в лагере строжайший сухой закон. Даже не просто сухой, а вот прямо как Сахара. Чтобы ни-ни, потому что полицейским и провокаторам только того и надо: объявить активистов Шиеса пьяницами и дебоширами. Дескать, глядите, люди добрые: лес они защищают, а сами бухают почем зря.

Рассказывают, что поначалу, когда порядки и принципы лагеря еще только формировались, некоторые приезжавшие пытались распить бутылочку-другую. Но им вежливо объясняли, что здесь это не принято, и те соглашались.

По правде говоря, верилось с трудом, что русский бунт, даже так грамотно организованный, может обойтись без спиртного. Но что есть, то есть: ни грамма, ни миллилитра. Это тем более достойно уважения, что по лицам многих здесь можно прочесть: в свободное от Шиеса время они — кто же их осудит — не прочь: с друзьями, на рыбалке, под уху.

Посторонние
Здесь привечают всех. А все — они такие разные.

Есть протестанты выходного дня — те, кто остается на субботу-воскресенье. Есть и те, кто, зарядившись роликами на Ютубе, где женщин-активисток чоповцы таскают за волосы и кидают на асфальт, приезжает побузить. Но таких быстро остужают, объясняя: у нас протест без агрессии. Есть те, кому достаточно двух-трех часов — сделать селфи, зачекиниться. Но и от них польза: такие запостят фоточки в Инстаграм — разойдется по сетям инфа о Шиесе.

Ни у кого не спрашивают документов, верят на слово — а как иначе, мы же цивилизованные люди! От этого иногда страдают — редко, но всякие посторонние примазываются. Кто с ненужной политикой, кто пожрать безвозмездно, кто шмотку подрезать: большинство же нормальные и, как все нормальные, по себе о других судят — телефоны так валяются, никто не прячет. На днях вот коптер пропал, который на общественные деньги купили, чтобы качественное видео о протесте снимать, — так жалко.

Простоволосый юноша в белых одеждах приехал, декадентский слишком для этого в общем оптимистического места. Что-то играл психоделическое на шестиструнной, что-то пел с замахом на Кьеркегора… После попросил собрать для себя денег, чтобы издать диск. Ему аккуратно сообщили, что он выбрал не то место для краудфандинга, что здесь не решают частные проблемы.

Плюс этот лирический подход ко всей без разбору публике предоставляет раздолье для провокаторов. Если спросишь, нехотя расскажут несколько соответствующих историй. Например, как двое лживо изображали, будто чоповец их избил, да пистолетом, да с кровью, но самообладания у активистов хватило, чтобы не побежать отомстить.

Секса нет — а если и есть, то его не видно. Не за этим собрались.

Искали у них оружие сколько раз, но находили только водяные пистолеты.

Наркотики? Ну а как их подкинуть людям, которые жестко держат сухой закон? Кто в такое поверит?!

Ген гражданской активности
Шиес этот — удивительно цельный, несмотря на свою внутреннюю пестроту. Такой протест, где люди забывают о своих различиях: гендерных, принципах, политических взглядах. Феминистки без насилия над собой уживаются с сексистами. Вот смастерили турник для мальчиков. Ну и девочки просят — качели. А то сексизм, говорят. Но без феминистского напора, посмеиваясь — над собой, над ситуацией, даже флиртуя.

Пенсионеры одалживают хипстерне свои кнопочные телефоны, потому что они лучше айфонов принимают сигнал в этой глуши.

Рассказывали, как схлестнулись в полемике сталинист и либерал, а потом оба плюнули в самый горячий момент, вспомнив, что делить-то им здесь особо нечего — ради одной цели стоят.

У каждого своя роль, каждый зачем-то нужен и часть чего-то большего, чем сам по себе.

Древарх — чтобы слишком серьезно к себе не относились, снижает пафос и жанр.

Иван с гармошкой, харизматичный, с пол-оборота заводит публику. Антон — диджей; вон его мощные колонки стоят, прямо посреди глинистых ухабов. Подбирает музыку и песни под настроение момента. Знает, когда Чака Берри включить, а когда «Машину времени».

Оксана Владыка занимается административными делами, которые возбуждают против активистов Шиеса, иными словами, «ведет административку». А уголовку — другие адвокаты: их телефоны висят рядом с иконами под навесом в столовке, иллюстрируя народную мудрость про «сам не плошай». Оксана привыкла к шуткам типа «благословите, Владыка» и отвечает: «Да как нечего делать, сын мой». Рассказывает, как участвовала в процессе, где сторону обвинения представлял гражданин по фамилии Шариков — «вот уж судья поразвлекалась».

А Светлана Бабенко — неформальный духовный лидер Шиеса. Если надо принять важное для лагеря решение, без ее голоса не обойтись. Она жительница Урдомы, поселка неподалеку, сейчас пенсионерка, а раньше руководила поселковым жилкомхозяйством, выводила на чистую воду чиновников-проходимцев. Говоря о ней, активисты всерьез рассуждают о существовании гена гражданской активности — почему у одних такой имеется, а у других нет.

Есть еще активист, который целыми днями ловит интернет и все подряд выкладывает в сети: это моя миссия, говорит, чтобы люди каждый день знали, что у нас происходит.

А еще есть один с хладнокровием анаконды. Если включается режим «Красная кнопка» — система, по соцсетям оповещающая сторонников Шиеса о начавшейся активности противника, — то он сразу же приезжает и как есть, в городской одежде, лишь переобувшись в резиновые сапоги, отправляется спокойным шагом под экскаватор или «КамАЗ». Встанет там и стоит. И ничем не сдвинешь его — все это понимают: и сам он, и водитель «КамАЗа», и полиция, и активисты.

А еще есть женщины, которые здесь, чтобы готовить на всю эту ораву, и больше ни для чего — им и такого участия в протесте достаточно.

А еще было, приезжал француз, поддержать. Ну как француз — русский, но с французским паспортом и живет во Франции. Боевой оказался мужик — схлестнулся с чоповцами, его жестко задержали, пришлось даже в больницу везти… Потом звонили из консульства, спрашивали, что с ним. «Что, что, — отвечали активисты, — не маленький — оклемается».

Путь гадости
В лагере, кажется, все сплошь экологически образованные люди. А если нет нужного специалиста, знают, где его взять, чтобы парировать доводы строительной компании, что запланированный экотехнопарк «Шиес» будет чист и безопасен — их рекламные буклеты в знак неуважения активисты перечеркивают косым крестом, пишут черным слово «ложь» и используют как сидушки или опахала для раздувания огня.


В палаточном лагере у каждого своя уникальная и добровольная роль. Некоторые женщины приезжают исключительно для того, чтобы готовить, и в этом находят применение своему гражданскому долгу

Нужны гидрологи, геологи, химики — достанем, есть знакомые. Чертят палкой на земле карту Русского Севера, показывают, как гадость с полигона потечет: из болот в ручьи, из ручьев в реки, в Вычегду, в Северную Двину, дальше — Белое море, потом Финляндия, рисуют морские течения… Вывод делают однозначный: грядет природный апокалипсис. Потом рядом изображают розу ветров, и оказывается, что Коми — самый уязвимый район: «До Сыктывкара отсюда девяносто километров по прямой, туда все и понесет».

Люди здешние знают, что говорят, подкованы насчет промышленных гадостей: потому что Плесецк рядом с его падающими в тайгу ступенями ракет и их токсичным топливом; а северодвинские расскажут об атомных подлодках; а другие — махнут рукой туда, где проводились подземные ядерные испытания.

Игорь Найденов «Русский репортер»
Tags: Шиес, мусор, протест, противостояние, репортаж
Subscribe

Posts from This Journal “Шиес” Tag

  • Продолжается погрузка плит

    работники «Технопарка» производили работы по укладке плит на платформы. Большая часть времени ушла на подготовку платформ к погрузке, и за день не…

  • На Шиес пришли холода

    Температура на Шиесе -20°С; -8°С 🌤 Шиес 23 октября 2020 года. Пятница. Температура на Шиесе -20°С; -8°С 🌤 Доброе утро, друзья! Утром в…

  • Морозная ночь

    С наступлением темноты на Шиес пришёл нежданный в эту ✨ ночь мороз. Воздух словно сковало от холода, а столбик уличного термометра в лагере…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments