Previous Entry Share Next Entry
Это прогресс
olga1982a
«И те, кстати, кто говорят, что история с этой табличкой на стенке сильно сокращает шансы получить мемориал на мосту, который, конечно, главная вещь, вот что касается, как бы, увековечивания памяти и так далее, вот таких формальных, как бы, событий, которые должны произойти, конечно, мост важнее.»




О.Бычкова
― 9 часов и 4 минуты в Москве. Добрый вечер, это программа «Суть событий», это значит, что я, Ольга Бычкова, в студии «Эха Москвы» на Новом Арбате в Москве, а, собственно, с сутью событий Сергей Пархоменко у себя в студии «Эха Москвы» в Вашингтоне.

С.Пархоменко
― Ну, слава богу, да. У нас тут, все-таки, какие-то есть сложности и сбои со звуком. Но ничего, я буду стараться как-то с этим справляться. Теперь всё слышно.

Здравствуйте все! И на всякий случай напомню еще раз про свой Facebook, в котором у меня висит обычный пост по поводу того, что вы можете там оставлять свои сообщения, вы можете там оставлять свои темы, вы можете там каким вам нравится образом участвовать в подготовке программы. Вот. Это такая была техническая часть.

О.Бычкова
― Давай я сразу скажу, что наши слушатели могут быть нашими зрителями и видеть также нас в трансляции Сетевизора на сайте «Эха Москвы» и в YouTube, где на основном канале «Эха Москвы» тоже транслируется сейчас эта передача. А если вы там зарегистрированный пользователь, то вы можете в чате, который тоже там есть, тоже принимать участие в этой программе, а также писать нам на SMS-номер +7 985 970-45-45. Говоря о твоем Facebook, я хочу сразу вспомнить, что весь вчерашний вечер и сегодняшний день я читала там комментарии и обсуждение твоего поста, связанного с табличкой памяти Бориса Немцова на доме, где он жил. И эта дискуссия кажется очень значимой.

С.Пархоменко
― Да. На самом деле, я вот провел целое утро сегодня в обсуждении всех этих дел вокруг таблички с разными своими друзьями, в том числе даже с Виктором Шендеровичем, который вчера в эфире «Эха» высказался довольно жестко по этому поводу.

Мне эта история кажется чрезвычайно серьезной, она мне кажется гораздо более серьезной, чем даже сама ситуация вокруг дома Немцова и вокруг вот этого вот небольшого металлического предмета, который должен там на стенке висеть для того, чтобы напоминать о том, что здесь жил политик, убитый, погибший от руки наемного убийцы, как на этой табличке будет написано.

Конечно, для нас, для тех, кто знал Немцова, для тех, кто дружил с Немцовым, для тех, кто помнит Немцова, для семьи Немцова, между прочим, и вообще для людей, которые понимают, в чем была роль этого человека… Причем, я-то сегодня убежден, что роль его была гораздо более значительной и важной как раз после того, как он перестал быть вице-премьером и, разумеется, перестал быть губернатором одной из крупнейших российских областей. Сегодня становится понятно, что он играл огромную роль в истории российской оппозиции и во всем, что с этим связано.

И я думаю, что в этом есть нечто открывающее для нас тему для обсуждения того, что такое вообще сегодняшняя российская политика.

Вот один из кандидатов в президенты, кто участвует сейчас вот в этих так называемых президентских выборах, которые, несомненно, выборами не являются, а являются актом переназначения действующего президента, так вот один из участников этого большого политического спектакля добился того, что московская мэрия приняла то решение, которое она отказывалась принимать на протяжении многих последних месяцев. На самом деле, эта борьба продолжалась, можно сказать, с того самого дня, как Немцов был убит.

И для многих эта ситуация лишает… Тот факт, что это было результатом договоренности, лишает этот успех какого бы то ни было смысла.

Но вот, что я хочу сказать на эту тему. Вот, давайте сравним это с совсем другой ситуацией. Вот есть Алексей Навальный, который провел всю свою избирательную кампанию на одной простой политической идее, о которой он говорил совершенно открыто. Он говорил «Я хочу вынудить власти принять решение о регистрации меня в качестве кандидата на этих выборах. Я хочу создать ситуацию, в которой зарегистрировать меня на этих выборах будет меньшим политическим ущербом для властей, для Кремля в данном случае, чем не зарегистрировать».

И он говорил это прямо, он говорил это открыто. Он на это работал, он ради этого устроил всю историю со своими штабами, со сторонниками по всей стране, с собиранием огромного количества поддержки, с большим фандрайзингом в интернете и вне его, и так далее, и так далее.

Не получилось. Вот, ну, не дотянул. Не сумел довести эту ситуацию до того, что нерегистрация создает бóльшие политические проблемы, чем регистрация. Его не зарегистрировали.

C.Пархоменко: Один участник выборов потратил свое положение проекта Кремля на то, чтобы загнать в угол Собянина

Между прочим, ровно так же обстояло дело летом 2013 года, когда тот же самый Навальный принимал участие в выборах мэра Москвы. Тогда у него вышел этот номер. Тогда он сумел заставить московские в то время власти, понятно что при поддержке Кремля и с разрешения Кремля, и в полном контакте с Кремлем, зарегистрировать его на выборах мэра. Можно было бы говорить, что это сговор, можно было бы говорить, что это проект Кремля, можно было бы говорить, что это всё по решению Путина и так далее. Тем не менее, мы с вами совершенно уверены, и я, во всяком случае, в этом совершенно уверен, что участие Навального в этих выборах 2013 года было чрезвычайно важным фактом, который сыграл большую роль в развитии российской политики.

И здесь мы выходим на какие-то гораздо более широкие рассуждения. Мне кажется, что я говорил об этом. Не кажется, а я точно знаю, что я говорил об этом в одной из своих недавних программ. О том, что, в конце концов, фразу «Он проект Кремля» мы вообще можем вынести за скобки как некоторые… Знаете, как вот в арифметике? По-моему, это проходят в 4-м или в 5-м классе про то, что бывает общий множитель. Если несколько чисел умножить на какое-то одинаковое третье число, то можно вообще не обращать на это внимание, можно как-то это отодвинуть и рассматривать эти числа по отдельности без этого множителя.

Так вот. Вот, что я хочу сказать, как бы ни звучало это мрачно или как бы ни звучало это провокационно. Мы все проекты Кремля. И Собчак – проект Кремля, и Явлинский – проект Кремля, и Жириновский – проект Кремля, и Грудинин – проект Кремля, и сам Путин – проект Кремля. И уж тем более, я не знаю, Титов – проект Кремля.

Все эти кандидаты существуют на этих выборах потому, что в Кремле решили, что надо, чтобы они там существовали. А другие там не существуют, потому что в Кремле решили, что они там не нужны.

И в этом смысле любой, в конце концов, любой подданный президента Российской Федерации постольку, поскольку у нас с вами нет гражданского общества… Мы не можем сегодня говорить о гражданах, мы можем говорить о подданных. Любой подданный существует потому, что он проект Кремля. Вот, каждый из нас до сих пор на свободе, а не в тюрьме, потому, грубо говоря, что в конечном итоге в Кремле так решили, что лучше этому человеку быть на свободе, а не в тюрьме.

И Шендерович на свободе, а не в тюрьме, потому что так решили, что лучше, чтоб он там был. И я на свободе, а не в тюрьме, потому что так решили, что лучше бы я там был. И вы тоже, любой из слушающих меня. Отдайте себе в этом отчет, что у вас суда нет, закона нет, гражданского общества, которое бы вас защитило, нет, общественного мнения, которое бы вас защитило, нет. У вас ничего нет. Вы существуете потому сегодня, в политическом смысле существуете, а в некотором роде и физическом, постольку поскольку мы знаем, что тюрьма в России – это способ пытки и способ умерщвления тех, кто внутри нее находится.

Мы все с вами существуем потому, что в Кремле решили, что лучше бы, чтобы мы существовали.

Хотите к этому так относиться? Относитесь. Но только это не имеет никакого значения. Но только это и есть тот общий знаменатель, который мы можем вынести за скобки, и начать рассматривать другое – а на что каждый из нас тратит это свое положение проекта Кремля, условно говоря? Если мы все находимся в этом равном, одинаковом положении, давайте посмотрим, а что мы делаем в этих обстоятельствах?

Вот, у нас есть… Опять-таки, они на виду, давайте опять говорить о них, давайте говорить опять об этих самых кандидатах в президенты.

У нас есть несколько кандидатов, участников президентских выборов так называемых, которые там, потому что так решили в Кремле. Но они ведут себя совершенно по-разному. Вот один кандидат взял и поставил мэрию в такую ситуацию, в которой мэрии невозможно было ему отказать, так сказать, подсек мэрию, поставил ее, надо сказать, в довольно глупое положение, потому что мэрия в этой ситуации принимает то решение, которое она отказывалась принимать на протяжении многих последних месяцев впрямую и много раз сообщала о том, что она этого решения принимать не будет.

Я хочу вам, например, напомнить, что, по-моему, осенью 2015 года было собрано 30 тысяч подписей жителей Москвы, которые Дмитрий Гудков вместе с журналистом Тимофеем Дзядко, как сейчас помню, отнесли и сдали в московскую мэрию и получили отказ через 5 минут. Причем в таком тоне, что, типа, «Вам сказано, не положено? Значит, не положено. Всё. Засуньте себе эти подписи».

Так вот, один участник президентских выборов потратил свое положение проекта Кремля на то, чтобы загнать в угол Собянина и добиться от него этого решения. Этот же участник президентских выборов так называемых потратил свое положение проекта Кремля на то, чтобы на своем избирательном сайте держать зеркало только что закрытого абсолютно волюнтаристским, произвольным способом, только что закрытого ресурса «МБХ Медиа» – это то, что осталось от когдатошнего сайта «Открытой России».

Да-да, он проект Кремля. Только он употребил свое кремлепроектство вот на это. А раньше употреблял его на то, чтобы говорить какие-то правильные слова про Крым, чтобы ездить в Чечню и протестовать там против ареста, незаконного ареста Оюба Титиева и так далее.

А рядом есть другие. Вот, рядом есть… О’кей, я понимаю, что у части аудитории «Эха Москвы» вызывает бешенство всякое упоминание в, я бы сказал, откровенном и объективном контексте имени Явлинского. О’кей, не буду употреблять Явлинского, забудем о существовании Явлинского – пусть вам так будет приятнее. Давайте поговорим, я не знаю, про Титова.

Титов – тоже проект Кремля. А чего Титов не употребил этого своего положения на всякие полезные дела? Чего он не попиарился? Вот, говорят, что другой кандидат на этом пиарится. Ну так пиарьтесь вы. Титов, пиарься, тебе же тоже нужны голоса. Правда? Ну, давай, валяй. Почему-то он этого не делает, почему-то он делает совсем другое.

Почему-то Грудинин делает что-то совсем другое. Почему-то Жириновский делает что-то совсем другое. Почему-то они все, проекты Кремля, поступают почему-то совершенно по-другому в этой ситуации, выбирают другие способы пиариться. Вот это вот интересно, что когда все только то и делают, что пиарятся, выясняется, что пиарятся-то они по-разному. Один пиарится так, а другой пиарится сяк. И один пиарится на таких темах, а другой на сяких. Вот это важное обстоятельство, про которое хотелось бы помнить.

А другое обстоятельство заключается в том, что помимо всех этих глубоко относительных вещей (кто на чем попиарился, кто какое внимание к себе привлек, кто каких голосов себе там попытался насобирать)... Это, кстати, отдельный большой вопрос. Вот тот, кто устроил эту историю с табличкой Немцова, он себе этим добавил голосов или убавил? Он себе этим прибавил уважение каких-то тех людей, которые раньше этого кандидата не уважали? Или же он убавил себе этого уважения, а, наоборот, спровоцировал разговоры о том, что вот, марионетка, проект Кремля, всё делает по указке как-то, пролезает без мыла и всякое такое прочее?

Можем, конечно, пообсуждать и это, но не будем, потому что есть вещи, теперь к которым я хотел бы перейти. Есть вещи гораздо более объективные и стратегические.

Значит, в результате всей этой истории мы имеем с вами, во-первых, табличку… Будем иметь, я надеюсь. Кстати, этот процесс еще не закончен, потому что еще нужно получить подписи всех… Еще раз подписи всех жителей этого дома.

О.Бычкова
― А они же уже подписывались, вроде? Они уже подписывали это.

С.Пархоменко
― Что-что? Не слышу, что ты говоришь.

О.Бычкова
― Они же уже подписывали подписи.

С.Пархоменко
― Ну, там сложная история, потому что, на самом деле, это два разных дома, которые склеены стенками. Одна половина подписывала, другая половина не подписывала, одни соглашались, другие не соглашались. В общем, история с жильцами там, чтоб быть коротким, история с жильцами началась сначала. Там сначала собирают все подписи, которые для этого нужны. Вот. И там тоже может быть много всякого интересного. Сейчас окажется, что там кто-то ходит и их пугает, что там кто-то их уговаривает, на самом деле, не подписывать. Сейчас масса может быть всякого.

Ну, о’кей, предположим, что всё это мы благополучно преодолеем. Предположим, что мы получим эти списки, эти печати на этих листах. И что мы будем иметь? Мы будем иметь на стенке табличку, которую мы хотим, которой мы давно добивались, на которой написано то, что мы хотели, чтобы было написано. А именно там написано следующее, что в этом доме жил политик Борис Немцов, погибший от руки наемного убийцы, что, кстати, полностью соответствует решению суда на этот счет. Вот, суд у нас много чего не установил. Он не нашел заказчиков, он не нашел организаторов, он очень сомнительно обошелся с исполнителями. Там есть масса всяких странных историй с теми людьми, которых суд назначил исполнителями. Но одно он установил точно: это было убийство по найму, по заказу. Политик был убит по найму.

За что убивают политиков по найму? За то, что они политики, и за то, что они делают в политическом смысле. Не за то, что они, не знаю, увели чью-нибудь жену, заняли у кого-нибудь денег, я не знаю, перешли кому-нибудь дорогу или на кого-нибудь косо посмотрели. Не за это, а за то, что они политики. Вот.

Эта табличка будет там висеть. Более того, мы будем с вами иметь документ, мы его уже с вами имеем, он висит, например, у меня в Facebook, все желающие могут посмотреть. Да вообще его можно нагуглить за одну секунду. Документ о том, что у нас Борис Ефимович Немцов признан выдающимся государственным и общественным деятелем. Вот теперь у нас есть справка об этом. Поразительным образом ее не было раньше, хотя он был вице-премьером правительства, губернатором крупной области, министром, бог знает кем. Но почему-то как-то была масса людей, в том числе в официальном обиходе, в том числе больших начальников в России, которые предпочитали говорить, что он ходил в белых штанах, что он, там я не знаю, высказывался не тем способом не про то, и что он вообще как-то распустил Советский Союз и разорил нашу прекрасную Россию. Нет. Теперь не так. Теперь Борис Ефимович Немцов – выдающийся государственный и общественный деятель.

С этой бумагой, которая есть у нас в руках, мы теперь будем жить дальше. С этой бумагой муниципальные депутаты района Тверской Москвы, неся эту бумагу высоко над головой, пойдут в эту самую мэрию, я надеюсь, и скажут «А теперь давайте устроим мемориал на мосту. У нас же выдающийся общественный и государственный деятель? Ну так ему полагается».

И те, кстати, кто говорят, что история с этой табличкой на стенке сильно сокращает шансы получить мемориал на мосту, который, конечно, главная вещь, вот что касается, как бы, увековечивания памяти и так далее, вот таких формальных, как бы, событий, которые должны произойти, конечно, мост важнее.

Так вот, это хороший шаг в сторону к этому мосту и к этому мемориалу на мосту. Это важная вещь, на самом деле. Это важный прогресс. В конечном итоге мы можем сказать, что да, мы подсекли эту власть, мы ее поставили в ситуацию, дернув, так сказать, за веревочку в нужный момент тогда, когда у нее не было другого выхода, и заставили ее принять это решение. И тот самый вице-мэр Печатников, который, как мы помним, вполне одобрительно высказывался относительно тех бандюганов, которые отпилили эту табличку от стенки, сделав эту работу за мэрию, этот самый вице-мэр Печатников теперь будет исполнять эту работу, как ему велел его начальник, мэр Москвы Собянин. И это хороший поворот событий, и лично я надеялся на то, что такой поворот событий однажды случится. И вот та табличка, которую отпилили от стенки, она навсегда канула в Управлении «Э» Министерства внутренних дел, куда ее бандюганы отнесли к своим хозяевам из Управления «Э».



Более того, полиция умудрилась там в результате некоторой сложной комбинации (не буду сейчас в это погружаться) выкрасть дубликат. У нас был еще второй экземпляр этой таблички, который там лежал в этом же самом доме. Они выяснили, где он лежит, и его просто стащили оттуда.

Но форма, матрица для отливки лежала у меня дома, потому что я в свое время там принимал участие в изготовлении этого. И этот пластиковый предмет (силиконовый) лежал у меня на шкафу и ждал своего часа. И дождался. И сегодня отлили новую, и надо будет, еще одну отольем. Сколько надо, столько и будет. И теперь она будет там висеть на этом месте.

О.Бычкова
― Один раз назвал сегодня. Нет, один раз назвал.

С.Пархоменко
― Один раз, кажется, да. Как-то, вот, не удержал. Но в другом контексте, в общем контексте.

О.Бычкова
― А почему, кстати? Это что за замысел такой? Скажи.

С.Пархоменко
― Между прочим, этот кандидат не прыгает и не скачет. И не бьет себя в грудь, и не кричит «Это я! Это я! Это я! Скажите мне «спасибо», скажите мне «спасибо». Чего-то я не видел этого пока. И мне почему-то кажется, что, может быть, этого и не будет, и мы не обязаны об этом думать. Мы вообще можем это в некотором роде выкинуть из головы, если хотим.

Так что там всё сложно, там всё интересно и там всё важно. И мы с вами на этом маленьком примере, на этой конкретной истории можем вблизи посмотреть на то, как устроена русская политика сегодня, как распределены в ней силы и как разные люди в этих обстоятельствах, в этих, так сказать, силовых полях себя ведут. И в конце концов, знаете, «Эхо Москвы» — проект Кремля. И Первый канал – проект Кремля. И РЕН ТВ – проект Кремля. Это всё проект Кремля. Но только НТВ тратит свое положение проекта Кремля на омерзительные драки Норкина в эфире, РЕН ТВ тратит свое положение проекта Кремля на то, чтобы шакалить и шпионить за Мемориалом, а Дождь тратит свое положение проекта Кремля на другое – на то, чтобы делать честные новости и репортажи. А «Эхо Москвы» тратит свое положение проекта Кремля на то, чтобы я был в эфире, а также разные другие, гораздо более достойные и гораздо более полезные вам ведущие.

А так-то мы все проекты Кремля. Все! Потому что никаким законом российская пресса, как и другие части общественной жизни в России не регулируются сегодня. У нас чистый произвол. У нас хотят закрыть этот самый «МБХ Медиа», закрывают через 5 минут. Хотят закрыть… Вот, некоторое время тому назад была история про… Это называется, по-моему, «Russiangate» – был такой сайт, который занимался всякими расследованиями, который опубликовал расследование по поводу Бортникова и его собственности. Закрыли через 5 минут. По закону? Нет. Потому что велели закрыть, потому что пока он существовал, он был проект Кремля, как и всё, что существует в российской прессе. Взяли и отменили этот проект Кремля, объявили его закрытым.

Так что не думайте об этом, выкиньте это из головы. Смотрите на то, что люди делают в этих обстоятельствах и в этой ситуации проекта Кремля.

И кстати, есть множество всяких побочных средств у этого. Вот там новость последних двух дней, на которую многие смотрят как-то весело и со вкусом. История про то, что вот вылезло, наконец, на поверхность, что депутат Слуцкий щупает каждую, до которой может дотянуться. То есть каких-то секретарш, помощниц, ассистенток, журналисток, продюсеров на телевидении и так далее. Ну, вот ему как-то хочется, он этим хорошо известен.

Это вообще известная в российской политике вещь. И я, который там летал в свое время еще там в ельцинские времена, сопровождая разные президентские делегации и правительственные, отлично это видел, что происходит в самолетах правительственных, в туалетах самолетов правительственных рейсов на пути туда и на пути обратно. Особенно обратно, когда все выпьют. И кто там, и как там, и дверь не всегда плотно закрыта.

Так что… А что происходит в Думе, я тоже хорошо себе представляю. Я не всегда был ведущим радио «Эха Москвы», а когда-то был и политическим репортером и обозревателем. Это хорошо развитая в российской политике история – щупать девок, грубо говоря.

Но! Почему это не будет иметь того эффекта (я в этом абсолютно убежден), который это имеет, скажем, в США, где это огромная история, где ушло уже в отставку большое количество всяких знаменитых журналистов и большое количество знаменитых конгрессменов, и всяких сенаторов, и кого только нет? И разгромили пол-Голливуда на эту тему.

Не потому, что тут законы, тут в США, где я сейчас нахожусь, законы одни, а в России другие. Законы везде одинаковые: щупать девок нельзя нигде. Нигде нельзя пользоваться служебным положением, нигде нельзя, так сказать, осуществлять насилие, принуждение, совращение и всякое такое. Но только общественное мнение либо есть, либо нет. Либо общественное мнение требует этого, либо не требует. Либо оно защищает этих девиц и позволяет им выступать с этими обвинениями, либо оно загоняет этих девиц под стол и требует, чтобы они заткнулись (общественное мнение отсутствующее). Вот.

Так что разница вот в этом. Разница в том, что никто этого не требует в России. И поэтому всё это будет… Почему я сейчас вернулся к этой теме? Это будет решено опять в Кремле. Опять какие-то люди будут там сидеть и своим произвольным образом будут говорить «Так, оставим Слуцкого. Пожалуй, Слуцкий нам пока еще пригодится. Пусть щупает дальше – нам не важно». Или: «Уберем Слуцкого. Что-то надоел. Давайте дадим ход всей этой истории. Давайте, пусть Первый канал тоже про это поговорит. И второй канал поговорит, и НТВ поговорит, и РЕН ТВ поговорит. Пусть они все про это поговорят и сожрут Слуцкого». И сожрут его за две минуты, и ничто его не спасет абсолютно. Это будет решаться вне зависимости от того, что мы с вами об этом думаем. Вот так.

О.Бычкова
― Давай мы сейчас сделаем перерыв, у нас краткие новости и небольшая реклама на очереди. А потом продолжим программу «Суть событий». Сергей Пархоменко по-прежнему продолжит вам всё объяснять.


О.Бычкова:
― 21―35 в Москве, мы продолжаем программу «Суть событий». У микрофона в Москве Ольга Бычкова, у микрофона в Вашингтоне Сергей Пархоменко. И мы, собственно, продолжаем наш разговор. Сергей Пархоменко, собственно, продолжает нам всё тут объяснять.

Мы закончили, как я понимаю, тему с табличкой памяти Бориса Немцова. Единственное, что я тебе хотела еще сказать. Ну, тебя-то всё равно нет, ты в Вашингтоне, а люди, которые в России, в Москве и в других городах, буквально послезавтра собираются на марш Немцова.

С.Пархоменко
― Ты знаешь, я очень плохо, все-таки, тебя слышу. Попробуй повторить еще после «таблички Немцова» — ты задала мне какой-то вопрос.

О.Бычкова
― Я просто вспомнила про марш Немцова, на который собираются люди послезавтра в разных городах.

С.Пархоменко
― А, да, всё, я понял. Да, прости. Не слышно было этот кусок.

Да, действительно. Вообще это, конечно, связанные вещи в том, что касается марша Немцова. Ну, я, например, очень надеюсь, что вся операция с этой табличкой, все подготовительные процедуры, в том числе все там сборы подписей и всякое такое прочее, всё это удастся закончить к моменту, когда будет идти марш в Москве 25-го числа.

Конечно, очень хотелось бы, чтобы в нем было больше народу. Мне ужасно жалко, что я как-то далеко от Москвы и я, конечно, не успею приехать к этому дню. Но я очень надеюсь, что, ну, раз уж удалось этого добиться… По всей видимости, немало труда на это было положено – там и Яшин этим занимался, и Рыклин, и целый ряд разных людей, которые участвовали в организации этого марша.

Конечно, хочется, чтобы было народу побольше, и хочется, чтобы этот марш, во всяком случае, часть его пришла к метро Третьяковская для того, чтобы поучаствовать в установке этой таблички. Это, как я понимаю, технически вполне возможно. Если это сделать в один и тот же день, то почему бы, собственно, этим людям и не появиться там? Никто их, что называется, не держит. И это было бы, я думаю, полезно для того, чтобы вот этим скотам из SERB и всяких прочих организаций, контролируемых Управлением «Э», чтобы показать им, с кем они имеют дело. Потому что они привыкли, так сказать, с немолодыми и не самыми мускулистыми женщинами, которые обычно дежурят на немцовском мосту и которые в последнее время дежурят, вот собственно, возле немцовского дома, где тоже теперь стали стоять цветы и венки, и всякие фотографии и надписи. Они привыкли вот это иметь в качестве своих, так сказать, соперников, и привыкли на этом играть своими бицепсами. Пусть посмотрят на других. Может быть, если они там посмеют туда сунуться, может быть, кто-то им там как-то попонятнее объяснит, как себя надо вести в отношении вот этих вот немцовских мемориалов.

Ну и, конечно, абсолютно невероятная история происходит в Нижнем Новгороде. Вообще Нижний Новгород, как мы понимаем, это особенное место, связанное с Немцовым, и там-то уж точно всё это должно происходить. В Нижнем Новгороде отказали в организации этого марша памяти Немцова на единственной пешеходной улице в Нижнем Новгороде. Не помню, честно говоря, как она называется, но она в любом случае там одна в центре города. И загоняют этот марш куда-то, черт знает куда за край города. И объясняют это, формальный мотив этого отказа – это обеспечение безопасности Чемпионата Мира по футболу, который (Чемпионат Мира по футболу), как мы понимаем, начнется, все-таки, еще через некоторое время, если, все-таки, начнется в России. Но есть, по-моему, указ президента, принятый, типа, в мае или летом 2017 года, который, по существу, объявляет на время Чемпионата Мира по футболу в стране чрезвычайное положение за некоторое время до того. И, по-моему, даже через некоторое время после того. Что вот, вопреки Конституции, вопреки российским законам можно отказывать гражданам в проведении разного рода гражданских мероприятий, исходя из мер безопасности Чемпионата Мира.

Вот, исходя из них, сейчас отказывают в Нижнем Новгороде. И организаторы этого марша послали письмо в FIFA, во Всемирную футбольную ассоциацию с требованием как-то, все-таки, призвать к порядку организаторов Чемпионата Мира по футболу. Это, конечно, звучит на первый взгляд смешно, что именно вот эта вот должна быть инстанция. Но в некотором роде это по существу дела. Как ни странно, это правильный адресат в данном случае, потому что FIFA является верховным начальником всех Чемпионатов Мира по футболу, и кому как не им вмешаться в эту ситуацию и сказать организаторам очередного российского Чемпионата Мира по футболу, что вы там с ума-то не сходите, все-таки, вы как-то, это, попейте водички и успокойтесь, и перестаньте людей под этим предлогом лишать того, что принадлежит им по праву.

Ну, я надеюсь, что в оставшиеся несколько дней эта ситуация абсолютно абсурдная и безумная в Нижнем Новгороде как-то разрешится. Ну, постольку поскольку всё это проект Кремля. И в конце концов, ничто не мешает Кремлю как-то сделать людям в Нижнем Новгороде вот так как-то и сказать им, что это, того, это вы как-то, ну в общем, понятно. Вот.

Так же это решается в российской политике обычно? Вот на таком уровне, правда? Ну вот.

Это один сюжет, как видите, очень взаимосвязанный со множеством разных событий, которые вокруг нас происходят.

«Эхо Москвы»

Posts from This Journal by “табличка” Tag

  • У дома, где жил Немцов

    Утром заехала на Ордынку, к дому Бориса Ефимовича. Убирала завядшие цветы. Подошла женщина-завязался разговор. Человек никак не может…

  • Встреча на Ордынке

    Москва Пятница 16 марта 2018 Малая Ордынка, у дома Немцова Три часа назад открыта мемориальная доска. Дежурные Немцова моста пришли на Малую…

  • Возле дома Немцова

    Николай Левшиц


  • 1
Очень хорошая была передача

я пропустила

но понравилась, когда прочитала

Re: я пропустила

У меня приемник рядом с компом,а там Эхо на постоянку)))

  • 1
?

Log in

No account? Create an account